По его словам, отрасли досталось серьёзное наследство СССР: в 1991 году средний возраст тепловой генерации составлял 22 года, доля станций старше 40 лет — всего 11%, а нормативная аварийность не превышала 3%. Станции работали на современном оборудовании, которое поставлялось на экспорт в многие страны мира.
К 2008 году, когда принимали решение о первой программе ДПМ, средний возраст оборудования вырос до 33 лет, доля «старой» генерации (старше 40 лет) достигла 32%, аварийность увеличилась до 4%. Программа ДПМ-1, отметил он, ситуацию улучшила, но не в достаточной степени.
«К 2025 году у нас самая старая генерация среди всех крупных экономик мира. Доля станций старше 40 лет превысила половину, а аварийность за этот период увеличилась в 2,5 раза».
Отдельным блоком он выделил проблему качества оборудования. Компании несут штрафы и риски неготовности из-за «детских болезней» новых блоков: ошибок подрядчиков, проектировщиков и производителей. При этом в цене на мощность норматив аварийности на этот период не заложен.
«Это необходимо исправить. Нужно ввести повышенный норматив аварийности на первый год эксплуатации, чтобы отразить реальность и дать инвесторам возможность «обкатать» оборудование без фатальных финансовых потерь».
Юрий Малявкин напомнил, что Советский Союз строил в среднем 5,5 ГВт мощностей в год. С 1990 по 2025 год в России вводилось всего 2,3 ГВт в год. Для того чтобы энергетика не старела, по его оценке, не хватало примерно 2 ГВт ежегодно. В ценах текущего инвестиционного цикла это 50–60 млрд рублей в год, или 10–15% в конечной цене электроэнергии.
«Вот эти 10–15%, которые мы экономили 35 лет, и привели к тому, что энергетика устарела. Но много это или мало?».
Он подчеркнул, что главный вызов сегодня — это не только деньги, но и люди. Разрыв между текущим состоянием и задачами генсхемы он охарактеризовал как колоссальный. В 2025 году, по его данным, компания инвестировала 38 млрд рублей и задействовала на стройках 5 тысяч человек. Чтобы соответствовать параметрам генсхемы, к этой цифре необходимо ежегодно прибавлять ещё по 100 млрд рублей инвестиций. «Кроме денег есть вторая, куда более страшная проблема — где взять людей?», — отметил Юрий Малявкин.
По оценке спикера, для строительных проектов потребуется дополнительно 14 тыс. высококвалифицированных монтажников, электриков, сварщиков. Он признал, что эта задача сложная, но решаемая. При этом ситуация с эксплуатационным персоналом выглядит ещё более напряжённой: ежегодно необходимо набирать по 450 человек, что соответствует приросту численности на 2–3% в год.
Отдельно он остановился на возрастной структуре отрасли. Средний возраст работника в энергетике, по его данным, составляет 43 года, и каждые три года эта планка растёт ещё на один год. Молодёжь (до 35 лет) занимает лишь около 20%, тогда как людей предпенсионного возраста – порядка 30%.
«Мы проиграли битву за молодёжь, потому что проиграли битву за зарплаты. Если в 2012 году энергетики получали в 1,4 раза больше средней зарплаты по промышленности, то сегодня разрыв почти исчез — всего 1,1. Молодой специалист выбирает идти туда, где хорошо платят».
В качестве ключевого резерва Юрий Малявкин назвал ресурсы внутри самой отрасли.
По его мнению, необходимо повышать производительность труда за счёт автоматизации и замещения мелких неэффективных блоков крупными современными мощностями. Он отметил, что на 1 МВт установленной мощности на мелких блоках требуется почти в два раза больше персонала. Замещая такие блоки новыми, можно высвободить опытные кадры и направить их на строительство и запуск новых объектов. «Эту мысль нужно закладывать в том числе в генсхему. Идея — понятная. Единственное, что нужно для её реализации, – смелость. Тогда всё получится», — подытожил Юрий Малявкин.
Участники дискуссии в завершение отметили, что в условиях растущего дефицита мощности промедление недопустимо: отрасли нужны сбалансированные решения, сочетающие интересы производителей, потребителей и государства.
