— Когда мы оказались в Павлодаре, за нами приехал аксакал промартели «Белогорье». Уже в деревне он поселил нас у себя в сенцах. Не было там ни света, ни телефона, ни почты, ни магазина. Из всей инфраструктуры — одна только грунтовая дорога, по которой ездили на быках, изредка на лошадях. Иногда прокатывал грузовик, но это было вообще чудо.
Женщины сразу начали работать. В основном сеяли просо, немного пшеницы. Пахали опять же на быках. На всю промартель было два коня. На одном ездил председатель, на другом возили воду.
Как мы выживали? Первая зима была страшная. Люди буквально пухли с голоду. Не было ничего. За работу в артели давали по горсточке проса. К весне пошла разная зелень, и народ кинулся на неё. Началась дизентерия, а вместе с ней смерти. Запомнилось, как хоронили людей. Завернут в тряпки, какие есть, выкопают ямку с полметра, может чуть больше, и засыплют землёй. Сил у людей не было.
Мы выжили благодаря бабушке. Она была очень способная, умела нетрадиционно лечить. Кто заболеет в деревне, сразу её звали. За лекарства люди делились продуктами. Кто даст полстаканчика молока, кто кусочек маслица, кто немного проса. Что было, то и давали.
Зимой мама и тётя рубили лес. Также они занимались зимней рыбалкой. В свободное время, а его было не так много, вязали для фронтовиков носки и перчатки — три пальца вместе, два отдельно. Это чтобы можно было делать «пиф-паф».
Весной начинался сезон добычи алебастра, который использовали для изготовления гипса.
Я с другими ребятами находил на берегу Иртыша птичьи гнёзда. Мы собирали яички. Это было хорошей добавкой в питании.
В это же время я стал рыбаком. До сих пор помню своего первого окушка. Удочку мне сделала бабушка. Сама она в тот момент копала алебастр, а мне велела следить за поплавком. Вдруг он начал трепыхаться. Я закричал. Бабушка прибежала, и мы вместе вытащили этого окуня. Тогда для пятилетнего мальчика это был хороший улов. Вскоре я уже один мог наловить до половины ведёрка рыбы, это было, будь здоров, каким подспорьем для нашей семьи.
— В школу я пошёл только в 1947 году, когда мне было уже 10 лет. Учительницу звали Хорлан. Вся школа состояла из одной комнаты. В ней занимались первый и третий классы. Всего где-то 10 учеников.
В первом классе мне было откровенно скучно. Я уже многое знал. Учёба мне давалась легко. В следующем году Хорлан вышла замуж и её увезли. Тогда нашим учителем стал Шамкен. Кажется, он был инвалидом войны. Он мне, кстати, по русскому языку «четыре» поставил, а всё потому, что я читал без казахского акцента.
В третий класс я уже пошёл в русскую школу, которая была в соседней деревне. Всего месяц проучился, как меня вызвал директор. Он спросил не скучно ли мне учиться в третьем классе. Я начал отнекиваться, но всё же он предложил мне перейти сразу в четвёртый класс, чему я был очень рад.
— К нам в Белогорье прискакал гонец на коне. Народ сбежался. Победа! Удивительно, что тогда происходило с людьми. Одни плачут, другие смеются, третьи поют. Друг друга обнимают. Это был, действительно, праздник души. Вдовы и матери, у которых погибли мужья и сыновья, конечно, плакали больше всех. Им было очень жаль, что их близкие не дожили до этого дня.
— Мои дяди Эмиль и Роберт были призваны в Красную Армию в 1941 году, но уже вскоре их переоформили в трудовую армию. Один дядя попал в Краснотурьинск. Там работал электриком на заводе. Второго дядю распределили в Челябинск. Он занимался строительством.
— В 1950 году мы переехали к дяде на Урал. Я уже заканчивал седьмой класс, и он у меня стал спрашивать, кем я хочу стать. А я тогда о мореходстве мечтал. Он меня отговорил.
Тогда я сказал, что пойду в восьмой класс, окончу десятилетку и буду поступать в МГУ. Дядя опять мне говорит: «Ты знаешь, сколько у тебя мама зарабатывает? Ты думаешь, она три года ещё протянет?».
В итоге он мне посоветовал поступать в индустриальный техникум. Так я стал теплотехником.
— После обучения вместе с двумя друзьями решили поехать работать на Крайний Север. Сначала добрались до Магадана, а там нас распределили в Певек. Там жили в комнате с видом на Северный Ледовитый океан. В первую ночь не могли понять, что это трётся о нашу стену. Утром выяснили, что это редкие льдины такой звук давали. А ведь это был только конец августа.
Год я отработал в Певеке в котельном цехе Чаунского энергокомбината, теперь это ТЭЦ. Памятный момент для меня — это как я первый раз подрезал топку. Шлак нужно было спустить вниз. Я раз попробовал, другой, не получается. Три-четыре — снова никак. Подходит старший кочегар: «Дай помогу!». Говорю ему: «Я сам». Закончилось тем, что я потерял сознание и очнулся уже на улице, куда меня вынесли, чтобы пришёл в себя.
Через год меня призвали на военную службу, а уже после неё я вернулся в Краснотурьинск. Немного поработал в организации, которая занималась ремонтом оборудования на алюминиевом заводе, а параллельно разослал письма в разные города с просьбой трудоустроить на инженерную должность. В это же время заочно поступил в Московский энергетический институт.
Вскоре мне пришло ответное письмо из Караганды. Поехал сначала туда, а уже после перебрался в Темиртау, где работал машинистом котлов и дослужился до главного инженера ТЭЦ.
— Из Темиртау несколько человек уехали в Алтайский край строить коксохимический комбинат. В том числе был и мой хороший друг. Он и рекомендовал руководителю меня пригласить.
И вот мы поехали с женой в Сорокино, которое стало современным Заринском. Мы ещё до места не доехали, как жена начала говорить, что нужно обратно ехать. Я ей сказал, что давай хотя бы поговорим.
После беседы мне всё понравилось, но настроение жены, конечно, вынуждало меня отказаться. Директор сказал, что берёт этот вопрос на себя.
На следующий день он показал коттедж, в котором нам предстояло жить. Супруге очень понравилось. Практически в этот же день по приглашению директора она поехала с ним, его женой и другими женщинами за грибами. Уже после этого твёрдо сказала, что остаёмся. В Заринске я отработал 9 лет. После этого возвращался на два года в Темиртау, а потом меня пригласили в Барнаул. Семь лет работал директором Барнаульской ТЭЦ-2 и ещё девять лет руководил Барнаульской ТЭЦ-1.
— Советовать — дело неблагодарное. Каждый сам выбирает свой путь. Главное — всего себя отдавать тому делу, которым ты занимаешься, и только тогда ты станешь настоящим профессионалом.
По материалам книги «Дети войны — духом сильны» авторов Валентина Бороздина, Александра Кравцова и Владимира Новосёлова за трудовую деятельность и большой вклад в развитие энергетики Темиртау, Заринска и Барнаула Виктор Фёдорович Цимфер награждён «Орденом Трудового Красного Знамени», медалями, в том числе «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», «Ветеран труда РФ».
Неоднократно награждался Почётными грамотами Минэнерго СССР, РАО ЕЭС России, администраций Темиртау, Заринска и Барнаула, знаками «70 лет ГОЭЛРО», «Победитель социалистического соревнования 1977 и 1980 годов», «Ударник коммунистического труда», «Отличник гражданской обороны».
В 1992 году Виктору Фёдоровичу присвоено Почётное звание «Заслуженный энергетик РФ», в 1997 году — Почётное звание «Заслуженный работник Минтопэнерго РФ».
