Интервью на троих с директором СГК в Рубцовске Максимом Нововым

Вторым героем нашего нового шоу стал директор СГК в Рубцовске (Алтайский край) Максим Новов. Он рассказал, как работается на удаленке, будут ли ремонты на тепловых сетях, а также стоит ли бояться коронавируса.

Максим Сергеевич признался, что измерение температуры стало привычным утренним ритуалом. Если у кого-то выше +37 °C, то сразу домой. 

В основном все сотрудники трудятся из дома — офис практически пустой. Но Максиму пару раз в неделю всё же приходится бывать в конторе. В каждом кабинете обязательно есть маски, перчатки и 70-градусный спиртовой дезинфектор. Кстати, о мерах защиты на рабочих местах в СГК рассказывал и Олег Петров, технический директор.

Ремонты в Рубцовске будут по плану, все материалы закуплены. Сокращать персонал не планируют: сейчас как никогда нужны профессионалы.

Что внутри интервью: 

Да, это классический вопрос. Он нам заменил уже всем традиционное утреннее рукопожатие, которое мы запретили на своем предприятии. Раньше я бы ответил коротко: «Не дождётесь». Сейчас это у нас похоже на рапорт: «Температура тела вечером +36,8 °С, утром +36,2 °С. Признаков ОРВИ нет». Вот так мы отвечаем на этот вопрос.

Обычно сейчас я работаю из дома. Но иногда моё присутствие на работе всё-таки необходимо физическое. Вот сегодня именно такой день, но у меня здесь полный джентльменский набор: маска, перчатки, антисептик…Фу, здесь 70% спирта.


Нет, я брызгал сейчас на руки, для поверхностей очень хорошая штука. И такой джентльменский набор у нас на самом деле на каждом рабочем месте с некоторыми вариациями в зависимости от того, что человек делает. Вот только так мы приходим на работу. Когда нам это требуется действительно.

Раз на раз не приходится, можно и два раза в неделю прийти. Мне в любом случае нужно прийти, чтобы посмотреть, что тут творится своими глазами. Два раза в неделю —  это как минимум. Есть люди, которые совсем не приходят в офис. Работают удалённо и очень успешно, это оказалось очень удобно. По-разному случается, два-три раза в неделю кто-то придёт. Конечно, это не касается оперативного персонала, который особенно бережём. Люди, которые непосредственно управляют энергоустановками. Они у нас как работали по вахтам, так и работают со всеми мерами предосторожности. Эти люди у нас ходят каждый день.

Приблизительно половина нашего персонала на работу как ходили, так и ходят. Вот как раз оперативный персонал —  это приблизительно 250. И 250 человек нашли возможность работать удаленно.

Я сам не очень люблю работать из дома, но речь не о том, что нравится, что не нравится. Мы пошли навстречу всем: кому-то удобно работать вечером, когда все домочадцы спать легли, часов в девять, десять. Хорошо, работайте в это время, попозже встанете.

Кому-то, наоборот, удобно рано утром. Пожалуйста, мы с каждым человеком разговариваем: когда тебе удобно, чтобы мы звонили? вечером, утром, днём? Идём навстречу. Потому что вот эти вещи, когда мешаешь быт с работой и пытаешься вместить всё в период с 8:00 до 17:00, — это, конечно, не получается. Стало намного лучше. Я скажу, что сейчас мы видим производительность своего труда. Если сначала она снизилась, мы все восприняли это как выходные или расслабленные дни. Сейчас втянулись и очень успешно в таком режиме работаем. Производительность вернулась на прежний уровень, особых неудобств мы не чувствуем. 

Да, есть случаи, когда люди говорят: «Нам надоело сидеть дома — лучше на работу придём». Но мы провели несколько разъяснительных бесед, что скучно —  это одно, а опасность заражений и наша социальная ответственность, ответственность предприятия —  это другое. Если на чаши весов положить всё это, то все понимают. Сейчас в офисе у нас тихо, как воскресенье.


У нас очень большой комплекс мер реализован. И такой же большой, наверное, будет реализован. Все начинается с проходной. Люди приходят, на проходной у нас как в магазинах сейчас —  расчерчены линии: не приближаться. Люди соблюдают это, приучились. Тут же измеряем температуру бесконтактным термометром. После этого сотрудники идут на свои рабочие места. Мы постарались развести смены, они не особо часто встречаются. Постарались развести прием-передачу смены так, чтобы люди в раздевалках меньше пересекались. 

Что касается питания, то это наиболее сложный вопрос. Вопрос  элементарной гигиены… А коллектив мужской, проще все к этим вещам относятся. Но люди в основном приносят еду в своих лоточках пластиковых. Можно считать, что это индивидуальная посуда. В местах, где люди принимают пищу, мы купили пластиковую одноразовую посуду. И люди были только рады, что кружку не нужно мыть. Можно всё потом выкинуть. Такие простые меры создают людям дополнительное удобство и даже где-то потакают человеческой лени. И все это само собой заработало. 

Меры у нас соблюдаются, которые касаются масок, антисептиков. Элементарные меры, которые который уже на всех рабочих местах у нас. И по офису, и по цехам развешены диспенсеры с антисептиками. Всё это работает. Я очень надеюсь, что это предохранит нас от чрезвычайных ситуаций, когда пандемия превратиться в эпидемию внутри рубцовского подразделения СГК.


«Боюсь», пожалуй, неправильное слово. Я наверное боялся бы, если бы не предохранялся. Извините за такое слово. Я его опасаюсь. Я не хочу сам заболеть, тем более чтобы заболел кто-то из членов моей семьи. Поэтому даже в быту я и члены моей семьи соблюдаем те рекомендации, которые  разработаны и Роспотребнадзором,  и медиками. И применяем те рекомендации, которые у нас в компании разработаны. Поэтому сказать, что боюсь... Нет, не боюсь. Потому что мы делаем все, для того чтобы вирус не проник в мою семью, в моё близкое окружение и ко мне. 

Мы лично соблюдаем те же самые меры предосторожности, реже ходим в магазин. Оказывается, можно это делать! В магазине ведём себя соответствующим образом: как на нашей проходной мы стоим в двух метрах друг от друга. Надел перчатки, обработал рулевое колесо антисептиком. Вышел, пшикнул, протёр. Поэтому я считаю: предупреждён — значит вооружён. И бояться, наверное, нечего. Но без лишней бравады. 


Разумно не пишет постановление. Я даже скажу, что в администрации проект этого постановления готов, только без даты. Сегодня в городе принято решение отопительный сезон продолжать до 30 мая, потому что мы видим долгосрочный прогноз погоды. Сбудется или не сбудется —  это другой вопрос, но среднесуточная температура на майские праздники такого уровня, когда без отопления дома не совсем комфортно. Мы понимаем, что традиционно у нас в Сибири после этого потепления апрельского, как правило, приходит какое-то похолодание. 

На мой взгляд, абсолютно правильная мысль у городских властей пройти это похолодание возможное с отоплением и потом спокойно выключится. Система отопления —  это же не телевизор, который включил или выключил, когда нравится. Здесь так не получится. Нам на разворот понадобится неделя, а то и больше. Что мы сделали сейчас? Мы понизили температуру максимально, насколько это возможно. То есть сейчас мы на самой минимальной температуре для отопительного сезона. Мы в значительной степени понизили давление в теплосетях. 

Батареи в городе где-то чуть теплые, где-то серьёзно похолодели. Есть вполне действенные способы отключиться потребителям самостоятельно. Включиться потребителю тоже не составит большого труд в случае похолодания. Они могут провести собрание собственников жилья о досрочном отключении, и управляющая компания просто перекроет вентили, задвижки в подвале дома и прекратит отопление непосредственно на объекте.


В Рубцовске, вообще, уникальная система горячего водоснабжения. В стране нет другого такого города, с такой системой. При всех совершенно очевидных и глобальных недостатках у неё есть одно преимущество: во время гидравлических испытаний мы не отключают горячую воду в отличие от всех остальных городов.

Одно единственное преимущество нашей системы горячего водоснабжения, но оно есть.  Поэтому гидравлические испытания проходят для населения незаметно.  Что касается основного вопроса, то наши планы, по гидравлическим испытаниям в том числе, никак не меняются. Мы найдём способы провести эти регламентные работы почти при любой ситуации. Мы понимаем, что отопительный сезон настанет вне зависимости от того, пандемия или нет. Придет сентябрь, придет октябрь.

— Ребят, что вы не включаетесь?

— Да коронавирус…

Это не пройдёт. 

Наши ремонтные планы, по своей сути, никак не меняются. Конечно, мы вносим коррективы, но эти коррективы не касаются ни сроков, ни объемов. Эти коррективы касаются способов выполнения этих работ. Мы стараемся придумать такие способы, чтобы минимизировать риски инфицирования персонала, минимизировать контакты персонала: нашего, подрядного и т. д. Что касается планов, они какие были, такие и остаются, со своими сроками и со своими объемами.


Никакое уменьшение у нас недопустимо. Ещё раз повторюсь, отопительный сезон следующий никто нам не отменит. Поэтому ни о каких уменьшениях объемов у нас речь не идет. Мы уже приступили к ремонтным работам. На оборудованиях Южной тепловой станции мы вывели уже один котёл в текущий ремонт. Вывели, уже работаем на нём. 

Мы начали текущий ремонт на вспомогательном оборудовании, даже не дождавшись окончания отопительного сезона, мы уже это делаем. Мы нашли возможность начать ремонтные работы на тепловых сетях. Идет работа на улице Громова, здесь мы меняем трубопровод горячего водоснабжения. Пандемия пандемией, а  подготовка к отопительному сезону идет своим ходом, но с мерами предосторожности.


Если говорить о тех поставках, которые нам нужны для подготовки к отопительному сезону, то если и есть какие-то накладки, проблемы с поставками, то они ничем не отличаются. Суть этих проблем ничем не отличается от проблем с поставками прошлого года, позапрошлого года.

Мы планируем свои поставки с хорошим запасом времени. Работы начинаются, допустим, завтра. У нас всё поставлено должно было быть месяц назад. Если есть неделя задержки, это не критично. Такое случается по разным причинам, не связанным с пандемией.  С задержками мы столкнулись, с форс-мажорными поставками только в том, что не можем дождаться партии бесконтактных термометров, чтобы здесь измерять температуру. 


Что касается сложнтстей поставками по подготовке к отопительному сезону, которые случаются, они совершенно не критичные и не связаны с пандемией.


Всё изменилось колоссально. Люди чего боялись? Повышения тарифов. Инвестор боялся,   что сегодня он вложит, а завтра кто-нибудь передумает. А власть боялась и не понимала, как будет развиваться система теплоснабжения завтра, не понимала, где взять деньги на это дело. Суть этого метода ценообразования (метод альткотельной называется) в том, чтобы исключить неопределенности между инвестором — теплоснабжающей организации, между потребителем и между муниципалитетом. 

Перейдя на этот метод определения цены, мы эту неопределенность исключили. Неопределенность осталась в других сферах жизни, например в отношениях между девушкой и парнем. У нас такой неопределенности не должно быть. 

Сегодня что мы получили? Все три участника, которых я перечислил, прекрасно знают, как все будет развиваться в ближайшие 15 лет.  Муниципалитет знает схему теплоснабжения, что с ней будет завтра, что с ней будет через 10 лет, что с ней будет в 32-м году. Потребитель прекрасно знает, что будет с тарифом в ближайшие 10 лет. Есть документ, в котором это расписано: в этом такая цена, в этом такая, в этом другая. Всё. Инвестор понимает, что он будет делать в среднесрочной перспективе, может запланировать какие-то инвестиции, которые рассчитаны на 10 лет. И он понимает, что чьё-то субъективное мнение, когда какой-то человек где-то сменится и что-то передумает, не повлияет на всё это, его инвестиции не пропадут.


Когда вы мне напоминаете тот первый год, я подскакиваю на стуле до сих пор. На самом деле совет избитый, всем известный, но рабочий. Попробуйте в своих мыслях заменить слово «проблема» на слово «задача». Мир перевернется, я вас уверяю. Когда мы мыслим, что есть проблема, то мы думаем, что от проблем надо бежать. А когда мы мыслим, что есть задача, то первая реакция, подсознательная реакция — задачу надо решать. Всё!